Аналитика - ИРЕВАН - Информационно-Аналитический Центр

Аналитика - ИРЕВАН - Информационно-Аналитический Центр https://ru.irevanaz.com/ ru Аналитика - ИРЕВАН - Информационно-Аналитический Центр DataLife Engine ЛЕЙЛА ТАРИВЕРДИЕВА: АРМЯНСТВО ВНЕ ЗОНЫ КОМФОРТА – КАК ОТТУДА ВИДЯТСЯ РЕАЛИИ https://ru.irevanaz.com/index.php?newsid=12259 https://ru.irevanaz.com/index.php?newsid=12259 admin Wed, 07 Oct 2026 09:55:17 +0400
]]>

Очень интересно наблюдать за реакцией в Армении на тезисы, связанные с Западным Азербайджаном. С одной стороны, оппозиционные круги разводят панику и кричат о неминуемой угрозе Армении. С другой, ясно видно, что сами крикуны не верят в возможность нападения и аннексии со стороны Азербайджана, а лишь используют эту тему для разжигания страстей.
Провокаторы делают вид, что не понимают, что имеет в виду Баку, когда говорит о возвращении в Западный Азербайджан. За почти сорок лет в Армении постарались стереть из памяти триста тысяч азербайджанцев, изгнанных в конце 80-х. Судьба этих людей была низведена до уровня призрачного мифа. Все следы их многовекового пребывания на территориях, занимаемых ныне Арменией, были практически стерты. Сегодня почти ничего не напоминает об азербайджанской истории этих земель. Как, видимо, считают в Армении, на нет и суда нет. Суда действительно нет: никто никогда не задавал армянской стороне вопросов об исчезновении второй по численности этнической группы с территории страны. Армения все годы конфликта находилась в особо охраняемой внешними игроками зоне комфорта, а теперь выпала из нее и никак не может вернуться обратно. Неудивительно, что забрезжившая на горизонте вероятность возвращения коренного населения произвела эффект грома среди ясного неба. Не ожидали.
Термин "Западный Азербайджан" - это просто географическое определение. Он не подразумевает территориальных претензий и не несет в себе сепаратистской или экстремистской нагрузки, как, например, выражения "Западная Армения" или "Восточная Армения". Говоря об исторической принадлежности занимаемых соседом территорий азербайджанцам, в Баку не вкладывают в это никаких проектов воссоединения. Это лишь констатация фактов сравнительно недавней истории. Армянская сторона основывает свои претензии на недоказуемых событиях глубокой древности. Азербайджан же опирается на реалии последних ста с лишним лет. Эти реалии отражены не в фантазиях, а в реальных документах с подписями и печатями. Азербайджанские земли действительно поэтапно передавались Армении под различными предлогами либо отбирались в результате кровопролития. Но это не означает, что Азербайджан собирается требовать их назад. Он уважает границы и международное право, а главное - стремится к миру и стабильности в регионе.

СЛОВО ЭКСПЕРТУ
директор Аналитического центра "Иреван" Сохбет Мамедов:

"Я слежу за ситуацией в армянских медиа и вижу, что армянская сторона действительно раздражена и обеспокоена. Термин "Западный Азербайджан" воспринимается как некое посягательство на территориальную целостность Армении, которое в перспективе якобы грозит новой войной, только на этот раз уже на армянской территории.
Эту тему неустанно педалируют оппозиционные властям силы. Население Армении методично запугивают якобы существующим планом Баку по возвращению в родные края 300 тысяч азербайджанских беженцев, мнимыми претензиями на территории Армении и тому подобным. На самом деле никаких территориальных претензий не существует. Если бы у нас были претензии на территории, то 44-дневная война могла продлиться дольше и, как сказал на днях на съезде ПЕА Президент Ильхам Алиев, сегодня третья Арка Победы могла бы быть установлена в центре Еревана. Но никаких планов по аннексии территорий у Баку не было и нет.
Хотел бы напомнить, что вся эта возня происходит на фоне уже подписанных документов о признании обеими государствами территориальной целостности друг друга и интенсификации процесса по заключению мирного договора. Год назад в Вашингтоне был парафирован текст мирного договора. Неужели кто-то думает, что, добившись такого прогресса, буквально принудив Армению к миру, Азербайджан станет рисковать этими достижениями?
Нет сомнений, что оппозиция, которая находится под влиянием внешних сил и грезит мечтами о реванше, попытается торпедировать этот процесс. Думаю, то, что происходит вокруг темы Западного Азербайджана, как раз и служит этим целям. Реваншисты еще долго будут использовать этот термин как пугало для населения Армении".

Накануне армянские СМИ решили вновь вспомнить слова, сказанные ранее вице-спикером Милли Меджлиса Зияфетом Аскеровым о том, что возвращение в Западный Азербайджан является одной из основных задач.
Напомним, что после прошедшего в июне в Ордубадском районе НАР конгресса "Возвращение в Западный Азербайджан" Аскеров ответил на вопросы журналистов и подчеркнул, что данный тезис не является выражением территориальных претензий к Армении. Однако каждый азербайджанец имеет право вернуться на землю своих предков, и это его законное, историческое и моральное право, заявил вице-спикер Милли Меджлиса. По его словам, цель переселенцев - мирно, в рамках международного права, вернуться на родные земли и жить там в безопасности и с достоинством.
Все более чем ясно и прозрачно. Азербайджан не говорит о территориях, он говорит лишь о возвращении на свои земли людей, подвергшихся этнической чистке. Отрицать факт их изгнания в Армении не могут.
Еще большее беспокойство у соседей вызывает то, что Баку выносит тему возвращения азербайджанских беженцев в Армению на международный уровень. В Армении привыкли считать, что только армянская сторона имеет право со всех трибун требовать достойного и безопасного возвращения армян на азербайджанские земли. Теперь, когда Азербайджан на официальном уровне напомнил миру о существовании трехсот тысяч азербайджанских беженцев, армянская пропаганда оказалась в тупике. Неважно, что какие-то отставные европейские чиновники говорят о правах азербайджанцев: "это другое". В Ереване прекрасно понимают, что вопрос возвращения азербайджанского населения неизбежно будет противопоставлен требованиям открыть дороги для армян в Карабах. Поэтому правительство на самом высоком уровне благоразумно отказалось от такого инструмента. Но привести к благоразумию оппозицию и осевших в стране сепаратистов ему не удается, поэтому тема Западного Азербайджана будет оставаться в повестке до тех пор, пока не заглохнут последние голоса.
В сентябре, выступая на 54-м заседании Совета ООН по правам человека, глава МИД Джейхун Байрамов заявил о праве изгнанного азербайджанского населения Армении на безопасное и достойное возвращение на родину. Более того, он заявил, что Баку ожидает, что Верховный комиссар и другие специализированные структуры ООН затронут вопрос прав азербайджанцев, изгнанных из своих домов в Армении.
Сегодня политобозреватель Акоп Бадалян с тревогой напомнил об этом выступлении, интерпретировав закрепленные международным правом неотъемлемые права подвергшегося этнической чистке азербайджанского населения Армении как территориальные претензии. Азербайджан, заявил обозреватель журналистам, собирается "применить в отношении Армении духовно-культурную и конфессиональную агрессию", "продвигает свои претензии в отношении Армении не только в военно-политической и правовой сферах, но также в демографической, духовной и культурной областях".
Бадалян очень боится "стратегической зависимости от Азербайджана" и того, что Баку уже начал продвигать этот вопрос на международной арене. Западный Азербайджан, говорит армянский эксперт, "это не просто прихоть победителя или, как пытается представить Ереван, зеркальный ответ на заявления Армении о Карабахе. Это стратегическая и глубокая цель".
Армянский эксперт также опасается, что Баку добьется легитимации вопроса возвращения азербайджанцев так же, как ему удалось легитимировать новые реалии Карабаха после добровольного исхода армян. Действительно, тут есть о чем поволноваться. Ожидалось, что Азербайджан надолго окажется в правовой блокаде, будет подвергнут санкциям за "этнические чистки" со всеми вытекающими отсюда последствиями. И на этом фоне его победы утратят всякий смысл, потому что армяне массово вернутся с международными гарантиями и еще более жесткими претензиями. Но вместо этого в Ханкенди сегодня приезжают президенты и дипломаты, хотя расчет, казалось, был выстроен точно.
Это, конечно, был очень болезненный удар. И соседи не случайно так нервно реагируют, слыша о Западном Азербайджане и перспективе возвращения азербайджанцев. Если Баку удалось так быстро нейтрализовать казавшийся непоколебимым мировой консенсус относительно "армянской идентичности" Карабахского региона, значит, при наличии реального плана возвращения беженцев он сможет продвигать его столь же последовательно.
Существует ли такой реальный план? Думается, что пока эта тема носит скорее характер предупреждения армянской стороне. И не столько официальному Еревану, который и сам всему этому не рад, сколько тем кругам, которые слишком активно педалируют тему "достойного и коллективного возвращения" армян в Карабах, направляют иски в международные суды и атакуют международные структуры. Оппозиционные депутаты и политики поднимают этот вопрос в ПАСЕ, ООН, Европарламенте, стараются выдвигать требования при любом удобном случае, широко задействуя диаспору и лобби. После появления на горизонте такой "угрозы", как перспектива жить рядом с азербайджанцами, этой кодле остается только отбиваться, забыв обо всем остальном. Судя по публикациям в СМИ и соцсетях, предупреждение было услышано и уже работает.
И еще. Мы уже говорили об этом не раз, но повторим. Азербайджанское государство никогда не превращает свой народ в инструмент шантажа или пушечное мясо и не подвергает его опасности ради политических целей или самопиара. Пока армянское общество не будет готово к соседству с азербайджанцами, пока азербайджанцы не получат четких гарантий безопасности, на что Ереван пока не способен, наши соотечественники на земли своих предков вернуться не смогут. Это объективная реальность.
Тут реваншисты могут быть спокойны. А всего остального гарантировать не можем.
Источник: DAY.AZ.
]]>

Есть фразы, которые иногда объясняют целую эпоху лучше, чем десятки политологических исследований.
"Для них Россия может быть плохой, но она должна остаться Россией".
Именно эта формула, на мой взгляд, лучше всего объясняет нынешний скандал вокруг Дмитрия Муратова — лауреата Нобелевской премии мира и одного из главных современных российских, так называемых "моральных авторитетов", которого на Западе привыкли воспринимать как представителя демократической России.
История, ставшая известной в последние дни, предельно показательна.
Как сообщил "The Atlantic", инициатива использовать освобождение российских политзаключённых как основание для постепенного смягчения американских санкций против России возникла после встречи американского спецпосланника Джона Коула с Дмитрием Муратовым, который давно искал контакта с Коулом, рассказывал ему о советском опыте освобождения диссидентов и передал материалы о российских заключённых. Коул затем представил эту идею Дональду Трампу, который, по данным издания, согласился попробовать такой подход. Пока речь идёт именно о предложении и ранней стадии возможной схемы, а Кремль уже заявил, что никаких подобных переговоров не ведёт и вообще отрицает наличие в России политзаключённых.
Сразу скажу главное: освобождение политических заключённых — безусловное благо, но вопрос совершенно в другом.
Почему освобождение российских заключённых должно становиться основанием для ослабления давления на государство, которое продолжает войну против Украины?
Почему санкции, являющиеся одним из инструментов давления на российское государство, вдруг превращаются в предмет отдельного торга — и при этом судьба Украины оказывается за скобками?
И вот здесь начинается самое интересное.
Допустим, что господин Муратов, возможно, совершенно искренне хочет освободить людей.
Но искренность конкретного человека ещё не делает предлагаемую им политическую конструкцию справедливой по отношению к другим, особенно к Украине.
Украинская сторона уже заявила, что будет противодействовать снятию санкций до окончания войны и это неудивительно: восстановление экономических связей с Россией означает не просто красивое слово "мир". Это потенциальные дополнительные ресурсы для государства, которое продолжает воевать.
Но меня в этой истории интересует даже не Муратов, а гораздо более глубокий феномен: так называемый российский либерализм.
Точнее — та его часть, которая десятилетиями претендует на право говорить от имени будущей "демократической России", потому что здесь мы сталкиваемся с удивительным парадоксом.
Можно быть против Путина, можно требовать освобождения политзаключённых и выступать против репрессий, защищать свободу слова, можно уехать на Запад и рассказывать западной аудитории о преступлениях Кремля и можно даже искренне поддерживать Украину, но всё это ещё не отвечает на главный вопрос: а что вы думаете об империи?
Вот где проходит настоящая проверка.
Проблема в Путине или в России, которая остаётся как имперский политический проект?
Не конкретный режим, а сама историческая привычка Москвы считать окружающее пространство зоной своих особых прав?
Не только свобода русских, но и свобода украинцев, грузин, молдаван, азербайджанцев, армян, чеченцев и всех остальных народов бывшей империи самим решать собственную судьбу?
И вот здесь у значительной части российского либерального сознания начинаются проблемы.
Потому что можно сколько угодно менять хозяина Кремля, но если сохраняется представление о том, что Россия имеет какие-то особые права на постсоветское пространство, то меняется власть — но не меняется политическая матрица.
Посмотрите на историю.
Михаил Горбачёв стал Нобелевским лауреатом мира за свою роль в окончании холодной войны и радикальном изменении отношений между Востоком и Западом. Но это не отменяет того факта, что именно при его руководстве советская власть применяла силу против собственного населения в разных частях СССР, в том числе проливая кровь в Тбилиси и Баку. А Нобелевский комитет оценивал прежде всего его международную роль, а не весь баланс его внутренней политики.
Андрей Сахаров — ещё более сложная фигура.
Создатель советской водородной бомбы, один из наиболее обласканных советской системой учёных, позднее превратившийся в её знаменитого критика и правозащитника. Академик Сахаров свою Нобелевскую премию мира получил в 1975 году за борьбу за права человека, разоружение и международное сотрудничество.
Но почему-то этот так называемый "моральный авторитет" при обсуждении темы сепаратизма в Карабахе вместе со своей женой Еленой Боннэр-Алиханян встал на сторону армянских сепаратистов, его позиция была однозначно проармянской и крайне болезненной для Азербайджана, что в конечном итоге привело к огромным жертвам в этом вопросе.
И тут возникает вопрос другого порядка: почему человек может стать универсальным "моральным авторитетом", не решив до конца вопрос об универсальности самого принципа свободы?
Если свобода — ценность, то она не может быть только свободой русских от собственного государства, она должна включать и свободу соседних народов от российского государства и именно этого экзамена российская либеральная мысль в значительной степени так и не прошла.
Господин Муратов здесь интересен именно потому, что он представляет уже другое поколение и он не Горбачёв и он не Сахаров и всё же история с Коулом демонстрирует старую проблему в новом обличье: российские политические заключённые становятся центром моральной истории, а Украина — её фоном.
Вот это и есть самое болезненное место.
Потому что после 24 февраля 2022 года невозможно говорить о российской политике так, будто войны нет и нельзя обсуждать судьбу российских политзаключённых в политическом вакууме.
Нельзя отделить внутреннюю российскую несвободу от внешней российской агрессии, если одновременно предлагается ослабить давление на государство-агрессор до окончания войны и особенно нельзя делать это за спиной Украины.
Самое любопытное здесь — это реакция той самой российской либеральной среды.
Стоило появиться информации о предложенной схеме, как вокруг Муратова снова возник привычный ореол морального авторитета и здесь возникает вопрос, который я бы адресовал всем этим "хорошим русским": почему вы так быстро готовы защищать моральный авторитет человека, но так редко готовы защищать принцип, который должен быть выше любого российского морального авторитета?
Украина не должна быть разменной монетой.
Её территория, её безопасность, её право на существование и её право самостоятельно определять своё будущее не могут быть приложением к переговорам между Вашингтоном и Москвой и тем более не могут становиться ценой за решение внутренних российских проблем.
Вот тут и проявляется настоящая суть проблемы.
Для этих "хороших русских" Россия может быть плохой, но она должна остаться Россией, так как они руководствуются принципом:"это сукин сын, но это наш сукин сын".
Россия может быть путинской — плохо, Россия может быть ельцинской — уже лучше, Россия может быть горбачёвской — совсем хорошо, Россия может даже стать демократической, но только бы она оставалась Россией в привычном историческом смысле — великой державой с особой зоной интересов вокруг себя. В этом и есть вся суть этих "моральных авторитетов" нынешней России.
А вот представить Россию, которая скажет: "Украина, Грузия, Молдова, Азербайджан, Армения, Беларусь, страны Центральной Азии не наша зона влияния, а многие представители порабощённых народов на территории России имеют такое же право на суверенитет, которое мы требуем для России" — вот до этого признания многие российские либералы почему-то так и не дошли.
Именно поэтому проблема гораздо глубже Путина, так как президент Путин — это человек и политический режим, а имперское мышление — это система.
Можно убрать Путина и сохранить систему, можно провести выборы и сохранить систему, можно освободить политзаключённых и сохранить систему, можно даже построить демократическую Россию и сохранить систему — если демократия будет распространяться только внутрь России, а за её пределами останутся "особые интересы".
Тогда получится не новая Россия, а старая империя с новым фасадом и вот здесь я понимаю, почему нынешняя история с Муратовым вызвала столь разную реакцию в России и Украине.
Для части российского либерального мира это гуманитарная инициатива, для Украины — вопрос войны и безопасности.
Для меня же это прежде всего лакмусовая бумажка российского постимперского сознания и в очередной раз она показывает очень неприятную вещь: часть тех, кто хочет освободить Россию от Путина, так и не решилась освободить Россию от империи, а без этого все разговоры о "новой России" остаются разговором о смене декораций.
Потому что настоящая демократическая Россия должна однажды произнести вслух то, чего российская либеральная мысль десятилетиями избегала: свобода России заканчивается там, где начинается свобода другого народа и если ради свободы русских нужно ослабить давление на государство, которое убивает украинцев, — это уже не универсальная мораль, а лицемерная мораль с национальной пропиской и тогда всё становится предельно просто.
Для господина Муратова и "хороших русских" современная Россия может быть плохой, но она должна оставаться Россией с имперским мышлением, а значит, будут меняться лица, лозунги, президенты, "моральные авторитеты", но империя должна продолжать жить.
Как однажды сказал Уинстон Черчилль: "Умиротворитель — это тот, кто кормит крокодила, надеясь, что крокодил съест его последним".
Рамиз Юнус,
профессор политологии
Международного университета "Хазар".
]]>

Карабахский конфликт был открытой раной не только для Азербайджана, но и для всего региона. Несмотря на свой локальный характер, это была огромная и куда более обширная проблема.
Азербайджан потерял в результате армянской оккупации двадцать процентов своих территорий с цветущими городами и самодостаточной на тот момент инфраструктурой. Это был территориальный, военно-политический конфликт, поставивший массу трудных вопросов. У нас было около миллиона беженцев и вынужденных переселенцев, а вместе с ними - огромный груз нерешенных гуманитарных вопросов. Судя по тому, как реагировали на тяжелую ситуацию Азербайджана и его народа международные организации, стало ясно, что лоббисты армянской политики мракобесия имеют мощную защиту в лице мировых кругов. Да, нам вроде бы на словах поддакивали, когда мы поднимали вопрос, международные организации делали вид, что сочувствуют нам. Но от их сочувствия проблемы не решались. Не было никакой помощи, никакой действенной поддержки. Поэтому Азербайджану ничего не оставалось, кроме как самому разрешить все поставленные армянской агрессией и оккупацией проблемы. Было решено перестроить системы обороны и начать готовиться к силовому урегулированию конфликта.
Армения с самого начала показала, что не заинтересована в мирном решении и поиске приемлемых для обеих сторон алгоритмов. Пока шли переговоры о мирном урегулировании конфликта, взгляды армянской стороны были направлены в другую сторону. Цель - сохранить статус-кво, сломать волю Азербайджана, заставить его смириться с потерей земель. Армения не просто так затягивала мирный процесс, а стремилась выиграть время, в том числе для разграбления захваченных территорий и наживы. Мало того, что оккупантами до основания были разрушены все города и села, они были еще и разграблены. Все, что можно было вывезти в Армению, было вывезено. Почувствовав себя комфортно в условиях отсутствия международного давления и интереса к конфликту вообще, страна-оккупант приступила и к разграблению природных ресурсов. Карабах и Восточный Зангезур богаты золотом, медью, молибденом, другими полезными ископаемыми, и армянcкие воротилы при содействии иностранных партнеров развернули незаконную добычу в захваченных районах. К сожалению, в их противоправных действиях участвовали десятки зарубежных компаний - из Франции, Швейцарии, Германии, США, других стран. Участники грабежа знали, что встали на преступный путь, но это не мешало им проявлять активность и набивать свои карманы.
Сложилась ситуация, в которой у Азербайджана оставался только один выход, - силовой.
Президент Ильхам Алиев поставил цель освободить захваченные земли любым путем. Если не получится сделать это миром, значит, придется восстанавливать справедливость силой оружия.
После Первой карабахской войны Общенациональный лидер Гейдар Алиев начал строительство новой, современной армии. Эту работу продолжил Президент Ильхам Алиев. К сентябрю 2020 года у Азербайджана уже была мощная, дисциплинированная, прекрасно подготовленная и оснащенная на основе последнего слова военных технологий армия.
Несмотря на успехи военного строительства, на дипломатическом поле Баку все-таки не оставлял усилий решить вопрос миром и добиться от Армении вразумительных ответов. Но ответы Еревана были, как правило, размытые и витиеватые. Оккупант специально создавал в переговорном процессе сумбур. Он просто не осознавал, с кем имеет дело и чем для него эти игры закончатся.
Первым серьезным ударом для армян стали апрельские бои 2016 года. В ходе четырехдневной войны Азербайджанская армия показала новые технические и тактические методы, совершила прорыв и взяла стратегические высоты. Напуганный случившимся Серж Саргсян потом бахвалился, что Армения, дескать, "выиграла", "отбросила", однако тот факт, что после апрельских боев полетели головы армянских генералов, говорил сам за себя.
Армянские провокации на линии соприкосновения не останавливались все годы конфликта. В принципе, первым ударом для армянской стороны можно назвать даже не апрель 2016 года, а события августа 2014 года. Масштабная провокация ВС Армении с целью захвата новых территорий привела к серьезному боестолкновению. Были жертвы и с нашей стороны, но враг был отброшен.
Апрельские бои же стали прорывом, показав новые возможности и новые средства войны, имеющиеся у Азербайджана. Правда, Армения не сделала никаких выводов и продолжала в том же духе.
В июле 2020 года на Товузском направлении ВС Армении предприняли попытку прорыва границы и продвижения своих позиций. Тяжелые бои продлились пять дней, в течение которых шехидами стали наши военачальники - генерал-майор Полад Гашимов и полковник Ильгар Мирзоев. Враг и в этот раз был отброшен, были уничтожены все огневые точки противника.
Товузские бои стали предтечей широкомасштабной войны. Это знали не только политики, но и весь народ. Стало окончательно ясно, что силовой способ восстановления справедливости - единственный. В основе конфликта лежал вопрос территорий, на которые претендовала Армения и отказываться от которых не собиралась. Наоборот, в Ереване говорилось о "новой войне - новых территориях". Под гипнозом мнимой "победы" в Первой карабахской войне они не отдавали себе отчета в том, к чему могут привести их территориальные аппетиты. Говорить с армянской стороной было больше не о чем. А значит, следовало привести их в чувство.
Наша страна сама реализовала четыре резолюции Совета безопасности ООН, которые игнорировались почти тридцать лет Арменией и всем миром.
Сегодня мы с гордостью говорим о том, что Азербайджан как был, так и остается в правовом поле и честен перед лицом мирового сообщества. Наша страна - эталон, я бы сказал, военно-политической моды. Мы заставили весь мир обратить на нас внимание, усилили свой потенциал и геополитический вес нашего государства. Мы уверены в себе. Мы вели честную и справедливую войну и одержали достойную победу.
День начала Второй карабахской войны - 27 сентября для нас знаковый, исторический день, страница в нашей новейшей истории, которую всегда надо держать открытой. Наши будущие поколения должны помнить, а все остальные - знать, что Азербайджан не приемлет язык силы, диктата и высокомерия. Мы преподали Армении хороший урок и завершили войну за 44 дня. Последнее - редчайший случай в мировой истории войн. Войны обычно начинаются легко, но затягиваются надолго.
Президент, Верховный главнокомандующий ВС Азербайджана Ильхам Алиев разработал уникальную стратегию и показал большие полководческие способности. Азербайджан применил тактику, позволившую решить проблему территориальной целостности в кратчайшие сроки. А антитеррористическая операция сентября 2023 года стала завершающей точкой в "одиссее" под названием карабахский конфликт.
Азербайджан вписал свое имя золотыми буквами в мировую историю. Он показал, что находится на стороне света, на стороне истины, и никому не под силу подорвать нашу веру в самих себя.
Источник: DAY.AZ
]]>

Иранские официальные лица в последние дни начали переходить от жесткой риторики к более мягкой и прагматичной политике в отношении Зангезурского коридора, или проекта TRIPP. По мнению международных экспертов, на фоне растущей напряженности в отношениях Ирана с соседними государствами Персидского залива Тегеран начал проявлять беспокойство по поводу усиления позиций западных держав у своих северных границ - в Сюникском регионе, который де-факто находится на территории Армении. Иран, ранее воспринимавший проект TRIPP как угрозу, теперь, что примечательно, начинает проявлять к нему интерес, и эта перемена не осталась незамеченной.
Напомним, что в июле этого года посол Ирана в Армении Халил Ширголами, комментируя инициативу, заявил, что проект TRIPP представляет опасность для Ирана. Несколько ранее некоторые источники даже допускали возможность размещения Ираном военного контингента вдоль своих северных границ. Однако продолжающаяся напряженность на юге, в районе Персидского залива, за последние два месяца уже заметно повлияла на внешнеполитический курс Тегерана.
Спустя два месяца после жестких заявлений иранского дипломата в парламенте Армении прозвучала уже существенно иная позиция. 9 сентября было заявлено, что проект TRIPP не представляет угрозы для официального Тегерана. Это подтверждали и армянские источники. Более того, Тегеран сообщил Еревану о желании создать новую свободную экономическую зону в районе, расположенном недалеко от границы с Арменией.
Тесные отношения Тегерана и Еревана не являются чем-то новым. Иран неоднократно пытался направлять официальному Баку негативные сигналы в связи с открытием Зангезурского коридора - как по дипломатическим каналам, так и через неофициальные структуры. Когда-то Тегеран дошел до того, что объявил Зангезур своей "красной линией". Сегодня же он значительно сдержаннее говорит о развитии общих интересов с Ереваном и демонстрирует гораздо более примирительный подход.
Иными словами, лед начинает таять, и Иран уже не демонстрирует прежней обеспокоенности перспективой того, что США, которых Тегеран считает своим главным противником в регионе Персидского залива, получат ведущую роль в крупном транспортном маршруте у его северных границ.
В нынешних условиях перед Ираном фактически остаются два варианта - выступать против проекта TRIPP, либо принять возможность собственного участия в нем.
Тегеран прекрасно понимает, что потеря границы с Арменией может лишить его серьезных возможностей и в определенном смысле усилить ощущение окружения на фоне противостояния с США.
Можно задаться вопросом, действительно ли присутствие Соединенных Штатов у армяно-иранской границы представляет столь серьезный риск для страны, которая имеет сухопутные и морские границы с 13 государствами. Ответ, скорее всего, положительный.
Армения на протяжении многих лет служила для Ирана одним из инструментов сдерживания усиления тандема Турция-Азербайджан, с которым Тегеран долгое время не мог смириться. Закрытые границы в течение многих лет поддерживали надежды на формирование крупного торгового маршрута преимущественно через территорию Ирана.
Однако новые региональные реалии в очередной раз показали, что изменение карты глобальных торговых маршрутов неизбежно.
Международный транспортный коридор Север-Юг, связывающий Иран с Индийским океаном, на фоне региональных конфликтов так и не смог полностью реализовать свой потенциал. События еще раз продемонстрировали, что диверсификация альтернативных маршрутов и создание безопасных транспортных связей становятся одним из основных требований современной региональной транспортной архитектуры.
Зангезурское направление стало одним из важных элементов этой новой реальности.
Даже в нынешней ситуации Иран пытается через Армению найти возможность подключиться к этому маршруту. Ереван, стремящийся ускорить интеграцию с Европейским союзом, не полностью учитывает интересы Тегерана, однако старается частично пойти ему навстречу, фактически посылая сигнал - "для вас здесь тоже есть место".
При этом количество направлений, между которыми Еревану приходится маневрировать, продолжает расти.
По мере того как проект TRIPP приобретает все более реальные очертания, Армения оказывается в центре внимания сразу нескольких игроков. С одной стороны, интерес сохраняет Россия, с другой - Иран. В дальнейшем круг заинтересованных сторон может расшириться еще больше.
К нему могут присоединиться Франция и другие государства Западной Европы. Это, в свою очередь, способно дать проекту новый импульс и одновременно вызвать еще большее раздражение и обеспокоенность как на севере, так и на юге региона.
Источник: англоязычная газета Azernews
]]>

Главная ошибка очень многих в Армении заключается в том, что они, рассуждая о мирном процессе, не учитывают предысторию отношений с Азербайджаном и делают вид, что проблемам между двумя странами всего шесть лет. Отсюда происходят определенные заблуждения, касающиеся неких равных прав сторон в мирном процессе.
Этим грешат даже некоторые представители правящих кругов. Оппозиция же живет и дышит этими фантазиями.
Для реваншистов карабахский конфликт однозначно начался в сентябре 2020 года, все же, что происходило в течение предыдущих тридцати пяти лет, - просто мираж, который развеется, стоит отвернуться. Исходя из этого, реваншисты предъявляют претензии, рассылают иски, требуют равноправия и гарантий от азербайджанской стороны. Азербайджан, оказывается, должен в мирном процессе дать Армении гарантии и взять на себя ответственность, а армяне уже будут решать, насколько это соответствует их интересам.
Все это происходит от того, что добрые намерения Баку были поняты неправильно. Как слабость. Односторонние инициативы Азербайджана в той же транспортной сфере рассматриваются как вынужденная мера под давлением держав. Страна, привыкшая действовать по указке, не представляет, что может быть иначе.
С самого начала запуска темы Зангезурского коридора армянская позиция не перестает удивлять. Любое другое государство на месте Азербайджана еще шесть лет назад пробило бы этот коридор военной силой, Баку же предложил Еревану партнерство в международном транзите. И это после всего, что перенес азербайджанский народ от рук армянских сепаратистов и националистов, после тридцати лет оккупации. Вместо благодарности, этот шаг был воспринят как должное. И теперь оппозиция в армянском парламенте требует от Азербайджана принять на себя политическую ответственность за разблокировку коммуникаций. То, что уже почти год открыт транзит грузов для Армении и что туда идет азербайджанское топливо по ценам ниже рыночных, за такие гарантии не принимается.
Депутат от кочаряновской фракции "Армения" Артур Хачатрян пояснил, что нужно делать Азербайджану и Турции для того, чтобы заслужить доверие армян. Вот правительство говорит о восстановлении приграничных участков Сдарак-Ерасх и Ахурик-Карс, а также маршрут Иджеван-Газах, Пашинян наизнанку выворачивается, чтобы добиться реализации этих проектов, а Баку молчит. Что должен Баку? Реваншист считает, что перед тем, как начать строительство дорог, следует дождаться, чтобы Азербайджан взял на себя какие-нибудь политические обязательства.
Не очень понятно, о каких обязательствах говорит армянский оппозиционер. Правительство Армении хочет реализовать свой "перекресток мира", собственно внутриармянский проект, азербайджанскую сторону не интересующий. Единственной коммуникацией на территории Армении для Азербайджана является TRIPP. Иджеванская дорога не нужна Азербайджану. Два участка в сторону армянской границы с Турцией тоже нас абсолютно не занимают в отрыве от темы коридора через Мегри. Дорога через Мегри - это единственный объект интереса Баку, все остальное нужно только самой Армении.
Хачатрян хочет создать у армян ощущение, что Пашинян добивается открытия вышеуказанных коммуникаций ради соседей и ничего не требует взамен. Между сторонами, считает он, отсутствует принцип равноправного партнерства. Равноправным партнерством он считает принцип "дорога за дорогу", а не "преимущества за преимущества". То есть, если Армения откроет одну дорогу, Азербайджан должен взять на себя обязательство сделать то же самое на своей территории, включая беспрепятственный транзит.
Ограниченность реваншистского мышления мешает увидеть, что в региональной формуле нет никаких неизвестных. В случае TRIPP транзит будет осуществляться между двумя частями одного государства - Азербайджана. И это совсем не то, что транзитировать груз соседа в третью страну. В данном случае работают другие механизмы, это совсем иная ситуация. То же касается претензий касательно отсутствия экспорта из Армении по открытым Азербайджаном коммуникациям. Азербайджан не пользуется территорией Армении для экспорта своих товаров в другие страны, он транзитирует грузы в Армению и доставляет ей собственные нефтепродукты по низким ценам. Это очень большая разница и огромная уступка.
Армянская оппозиция очень любит считать и подсчитывать - кто кому сколько должен, кто сколько раз отжался и так далее. Приведем несколько цифр: после открытия дороги через Мегри протяженностью 43 километра, Армения получит доступ к железной дороге Агбенд-Горадиз-Баку протяженностью более 500 километров. Мы уже не говорим о прямом железнодорожном выходе на Север, доступе к морю и возможности использования азербайджанских портов для экспорта грузов партнерами в Центральную Азию и Китай. Если исходить из принципа "дорога за дорогу", обмен получается какой-то очень неравноценный. Ведь Армения получит массу возможностей и выходов в обмен на какие-то 43 километра рельс со шпалами. Причем, Азербайджан для нее - это единственный железнодорожный выход на Восток и на Север, а вот с Нахчываном Баку может связаться и через Иран.
Может быть, Хачатрян имел в виду, что, если азербайджанский состав проедет 43 километра без досмотров из одной части Азербайджана в другую, армянские составы, направляясь в третьи страны, должны иметь право для "равноправия" бесконтрольно накручивать сотни километров по территории нашей страны?.. Прелестно.
Соратник Кочаряна, судя по всему, очень любит равенство. Когда весной 2024 года решалась судьба эксклавов Азербайджана, Хачатрян тоже стучал кулаком по трибуне парламента, требуя "зеркальности". А именно, ничего не возвращать Азербайджану, пока он не выйдет оттуда и отсюда. "Оккупация" реваншистам мерещилась повсюду, Это односторонние уступки, капитуляция! - кричал Хачатрян.
Напомним, что в конце мая 2024 года под контроль Государственной пограничной службы Азербайджана взяты территории сел Баганыс Айрым, Ашагы Аскипара, Хейрымлы и Гызылгаджилы Газахского района. Это не была "неравноценная уступка", это было выполнение (пусть и вынужденное) Арменией своих обязательств.
Азербайджан ничего не должен Армении, а Армения должна Азербайджану. Но Баку не спешит предъявлять счет Еревану в ожидании тех самых политических гарантий и выполнения обязательств. Должна Армения очень много, потому никакого равноправия в отношениях двух стран быть не может. Азербайджанская сторона и так старается не унижать бывшего агрессора и позволяет ему чувствовать себя частью большой региональной игры и получать преференции. Главное, чтобы сосед не забывал, где его место, и умел быть благодарным.
Даже в годы армянских "побед" Армения не была равноценна Азербайджану. Он был независимым быстро развивающимся государством, укрепляющим свое место на международной арене. А она - просто жалким оккупантом.
Тут как не старайся, вывести общий знаменатель не получится.
Источник: DAY.AZ.
]]>

Основными обстоятельствами, препятствующими реализации проекта TRIPP в настоящее время, являются проблема с железной дорогой и напряженные отношения между Ираном и Соединенными Штатами.
Об этом написал эксперт по международным отношениям Сурен Саргсян.
«Администрация Трампа добилась на Южном Кавказе того, чего не удавалось ни одной другой американской администрации с 1991 года. Речь идёт об идее соединения Центральной Азии с Европой через Южный Кавказ и Средний коридор, а также о перспективе подключения Армении к глобальным цепочкам поставок. Эта инициатива имеет стратегическое значение для Вашингтона, поскольку создаёт бесперебойные коммуникационные маршруты, минуя Россию, Китай и Иран. Эта идея не нова, но она никогда не доходила до такой стадии реализации.
Очевидно, что здесь решающее значение имеет фактор времени, и проект должен быть реализован как можно быстрее. Именно это определяет тот факт, что роль вашингтонской бюрократии в этом процессе значительно снижена. Фактически, делается всё для того, чтобы проект был реализован как можно быстрее и чтобы на пути его продвижения в административной системе Вашингтона не возникали дополнительные препятствия, влияющие на график реализации проекта.
Это относится как к Госдепартаменту, где процесс принятия решений часто может быть медленным, так и к Совету национальной безопасности, где решения и сценарии также могут занимать довольно много времени. Сейчас этих препятствий практически нет. Обе конкурирующие структуры возглавляет Рубио, и решения, как я заметил, принимаются довольно быстро, по крайней мере, в отношении этого проекта.
В этом контексте также важно упомянуть назначение Константина Соколова, вокруг которого было немало различных комментариев. Его назначение следует рассматривать в том же стратегическом контексте. Соколов хорошо знает армянскую деловую среду, как ее положительные, так и отрицательные стороны. Однако здесь важно, чтобы его назначение также вписывалось в логику сокращения бюрократии. Он имеет прямые связи с ключевыми фигурами в администрации Трампа и получит выгоду от прямой и безоговорочной поддержки администрации в реализации TRIPP и всего проекта.
В настоящий момент основными обстоятельствами, препятствующими реализации проекта TRIPP, являются железнодорожный вопрос и напряженные ирано-американские отношения. В конце концов, TRIPP — это ближайший к иранской границе американский стратегический проект со всеми вытекающими отсюда последствиями. Поэтому это может вызвать определенные опасения у американской стороны, особенно на этом напряженном этапе, в результате чего реализация проекта может замедлиться.
]]>

В международной политике далеко не каждый государственный визит становится отражением более глубоких геополитических процессов, однако азербайджано-кыргызские переговоры продемонстрировали именно такую тенденцию. Подписание Договора о союзнических отношениях стало логичным продолжением стремительного сближения двух государств, которое в последние годы развивается значительно быстрее, чем этого можно было ожидать.
Причина заключается не только в исторической близости двух тюркских народов. Современный мир переживает масштабную перестройку транспортных маршрутов, торговых цепочек и системы регионального сотрудничества. В этих условиях Азербайджан и Кыргызстан начинают приобретать друг для друга принципиально новое значение.
Несмотря на отсутствие общей границы, страны объективно оказываются частью единого экономического пространства. Кыргызстан заинтересован в надежном выходе на рынки Южного Кавказа, Турции и Европы. Азербайджан, в свою очередь, заинтересован в укреплении своих связей с Центральной Азией, которая становится одним из наиболее динамично развивающихся регионов Евразии.

Особую роль здесь играет Средний коридор. Если еще несколько лет назад его рассматривали преимущественно как перспективную альтернативу существующим транспортным маршрутам, то сегодня он становится одним из ключевых направлений грузоперевозок между Азией и Европой. Для Кыргызстана развитие этого маршрута означает расширение экспортных возможностей и снижение зависимости от ограниченного числа транспортных путей. Для Азербайджана - дальнейшее укрепление статуса крупнейшего логистического узла на Каспии.
Однако было бы ошибкой сводить сотрудничество исключительно к транспорту. В последние годы двусторонняя повестка заметно расширилась. Инвестиции, промышленная кооперация, цифровизация, образование, туризм и гуманитарные проекты постепенно формируют новую структуру отношений. Это особенно важно в условиях глобальной экономической неопределенности, когда устойчивость партнерств определяется не одним крупным проектом, а широким спектром взаимных интересов.
Знаковым является и тот факт, что Азербайджан становится одним из заметных инвесторов в Кыргызстане. Это отражает качественное изменение роли азербайджанской экономики. Если раньше Баку преимущественно привлекал иностранный капитал, то сегодня сам экспортирует инвестиции и участвует в развитии инфраструктуры дружественных государств. Подобная модель укрепляет не только экономические связи, но и политическое доверие.
Для Азербайджана Кыргызстан представляет интерес и в более широком региональном контексте. Центральная Азия становится пространством, где все активнее пересекаются интересы Китая, Европейского союза, Турции, стран Персидского залива и других крупных игроков. В этих условиях укрепление отношений с Бишкеком позволяет Баку последовательно расширять свое присутствие в регионе, сохраняя при этом независимую и многовекторную внешнюю политику.
Для Кыргызстана сотрудничество с Азербайджаном также приобретает стратегическое значение. Азербайджан сегодня - это не только энергетическая держава Южного Кавказа, но и государство с современной транспортной инфраструктурой, крупным международным морским портом, развивающимися логистическими возможностями и устойчивыми экономическими связями как с Европой, так и с Турцией. Все это делает Азербайджан естественным партнером для стран Центральной Азии, стремящихся диверсифицировать внешнеэкономические связи.
Нельзя не отметить и политическое измерение сотрудничества. После полного восстановления государственного суверенитета Азербайджан получил возможность значительно активнее развивать внешнюю политику за пределами традиционной региональной повестки. Освобождение территорий позволило сосредоточить больше дипломатических и экономических ресурсов на вопросах региональной взаимосвязанности, инфраструктурного развития и продвижения крупных международных инициатив. Показательно, что именно в этот период азербайджано-кыргызское партнерство приобрело новое практическое содержание. Кыргызстан стал одной из первых стран Центральной Азии, внесших свой вклад в восстановление освобожденных территорий Азербайджана, построив общеобразовательную школу в Агдаме как символ дружбы и солидарности. В свою очередь, Азербайджан сегодня реализует масштабные инвестиционные проекты уже на территории Кыргызстана. Такая взаимность отражает качественно новый уровень отношений, когда сотрудничество выходит за рамки политических деклараций и приобретает вполне осязаемое экономическое и гуманитарное измерение. По сути, обе страны инвестируют не только в инфраструктуру друг друга, но и в долгосрочное стратегическое партнерство.
Именно поэтому союзнические отношения между Азербайджаном и Кыргызстаном следует рассматривать не как отдельный дипломатический успех, а как часть более масштабного процесса. Баку последовательно укрепляет сотрудничество со всеми странами Центральной Азии, превращая этот регион в одно из важнейших направлений своей внешней политики.
Сегодня Центральная Азия становится одним из ключевых центров экономического роста Евразии, а Азербайджан - естественным мостом, соединяющим регион с Южным Кавказом, Турцией и европейскими рынками. Именно в этом заключается главный стратегический смысл углубления азербайджано-кыргызского партнерства. Оно отвечает интересам не только двух государств, но и отражает более широкую тенденцию формирования нового пространства сотрудничества, где транспортная взаимосвязанность, инвестиции, доверие и общие экономические интересы постепенно становятся основой региональной стабильности.
Анастасия Лаврина, научный сотрудник Института Развития и Дипломатии Университета АДА, политический обозреватель ]]>

Если, прочитав эту новость в армянских СМИ, вы будете думать, что показалось, прочитайте еще раз и убедитесь, что это не прикол. Реваншист Нарек Карапетян действительно спрогнозировал скорый "крах" азербайджанской экономики и выход Армении на первые позиции в регионе.
В очередном обращении в соцсетях Карапетян-джуниор взялся рассуждать о грядущих изменениях в региональной экономике и заявил, что, так как нефтедобыча в Азербайджане падает, а продавать ему, дескать, больше нечего, очень скоро он "столкнется с серьезным экономическим спадом на фоне распространения электротранспорта и ожидаемого снижения мировых цен на нефть". И вот тут наступит звездный час Армении, поджидающей за углом. При эффективном использовании потенциала Армении и диаспоры, заявил Карапетян, "страна неизбежно сократит экономический разрыв с Азербайджаном и сможет выйти вперед". Армения, считает он, должна использовать "исторический шанс". Одним словом, "эра Азербайджана завершается", заявил племянник миллиардера Самвела Карапетяна, пообещав вскоре какую-то программу насчет того, как этот "закат" ускорить.
Удивительно примитивный подход. Хотя чему удивляться.
Первоначально, выйдя на политическую арену, Карапетяны обещали армянам политическую и военную мощь с полной "победой" над соседом. Со временем, поняв непопулярность таких лозунгов, оппозиция переключилась на экономические обещания. Если до последних выборов это были чудеса социального благоденствия для граждан страны, то теперь партия Карапетяна решила ограничиться несбыточными прогнозами, отвечать за которые ей не придется. Хотя бы потому, что поколение, слушающее сегодня Нарека Карапетяна, до этих "светлых" времен армянской экономики попросту не доживет.
Карапетян-младший ни один такой. В последние годы в армянском экспертном и политическом сообществе нередко звучат заявления о возможности совершить "экономический рывок" и в перспективе превзойти Азербайджан по уровню развития. Фантазии на эти темы стали плодиться из-за казавшегося кому-то устойчивым снижения мировых цен на нефть, повестки декарбонизации и невероятных показателей армянской экономики, достигнутых благодаря российскому реэкспорту. Напомним, что в 2022 году армянская экономика продемонстрировала самый высокий показатель роста в мире, опередив крупнейшие экономики планеты. На высоких позициях Армения продержалась еще пару лет. Затем мнимый экономический рост начал снижаться, но все равно по сей день он остается выше "скромных" показателей экономики Азербайджана. За счет чего достигается это преимущество, все прекрасно понимают, тем не менее, международные рейтинговые структуры продолжают делать прогнозы по Армении, основываясь на этих данных.
Такая ситуация дает повод разгуляться фантазии, однако при самом простом здравом анализе экономических факторов становится очевидно, что подобный сценарий выглядит крайне маловероятным. Причина заключается не столько в текущих показателях и реальных возможностях Азербайджана, сколько в принципиально разных стартовых возможностях, географическом положении, ресурсной базе и модели развития двух государств.
Первое и наиболее очевидное преимущество Азербайджана - размеры экономики. На протяжении многих лет ВВП Азербайджана стабильно превышает армянский в несколько раз. Даже если экономика Армении демонстрирует более высокие темпы роста в отдельные годы (о причинах чего мы сказали выше), разрыв ликвидировать не удается. Потому что он слишком велик. По оценкам здравомыслящих армянских экспертов, разбирающихся в вопросе лучше Нарека Карапетяна, сценарии сближения экономических потенциалов требуют десятилетий фундаментальных изменений, региональной интеграции и полной разблокировки коммуникаций.
Армения не имеет тех ресурсов и возможностей, которые есть у Азербайджана, включая географию. Ее экономика вынуждена опираться преимущественно на сферу услуг, денежные переводы, информационные технологии, туризм и отдельные отрасли промышленности. Все эти направления способны обеспечивать устойчивый рост, но не способны сформировать сопоставимые финансовые ресурсы государства. Единственная надежда для мечтателей вроде Карапетяна, это резкое сокращение финансовых возможностей соседа. Но на это способный к трезвому анализу рассчитывать не стал бы.
География является одним из главных экономических активов Азербайджана. Умело используя ее, он создал востребованную на континенте инфраструктуру. А Армения осталась за бортом, хотя находится примерно в той же географии. В отличие от Азербайджана, Армения сможет превратить географию в преимущество только во взаимодействии с соседом. А именно от этого старается удержать официальный Ереван оппозиция. В то время, как Никол Пашинян связывает экономическое развитие с миром, сотрудничеством и открытием коммуникаций, реваншисты выступают против экономического взаимодействия и TRIPP.
Думается, Карапетян и другие "специалисты" неслучайно постоянно приплетают к теме диаспору. Ее следовало бы поставить даже на первый план, потому что ее доля в финансовых возможностях Армении до прихода к власти Пашиняна и "развода" со спюрком была велика. То так называемое "развитие", которым сегодня кичится второй президент и военный преступник Роберт Кочарян, было связано с вливаниями извне. Фактически это диаспора поддерживала армянскую экономику все годы правления карабахского клана.
Но для реальной экономики - это не выход. Для увеличения финансовых возможностей страны важны масштаб рынка, доступ к международным транспортным путям, энергетическая обеспеченность. Последнего у Армении никогда не было. Она не имеет энергетического суверенитета и полностью зависит от внешних поставок. А это очень серьезный недостаток для развития промышленности.
Армения добилась определенных успехов в развитии IT-сектора и стартапов, собирается стать "силиконовой долиной" Кавказа, однако данный сегмент не способен стать драйвером экономики, сопоставимым по масштабам с энергетическим, транспортным и промышленным секторами Азербайджана.
Не желающие мира с Азербайджаном круги рассчитывают на декарбонизацию, отказ Европы от нефти и газа? Очень напрасно. "Зеленый" психоз уже миновал, и последние события в мире показали, что без ископаемого топлива мировая экономика просто не выживет. Кстати, эксперты от реваншистских кругов грешат против правды, уверяя, что Азербайджану будет нечего предложить партнерам взамен нефти. Нехорошо обманывать аудиторию. Азербайджан в скором времени станет крупным поставщиком и транзитером еще и зеленой энергии. Чтобы Армения не осталась за бортом и этого проекта, следует прекратить ставить палки в колеса политике Пашиняна, чем как раз и занимается оппозиция.
Надеяться удержать свою экономику наплаву посредством предоставления преференций со стороны опекунов и внешних интересантов - это не выход. Это может дать временный эффект. Для устойчивого же эффекта страна должна быть самодостаточной и способной перестроить экономику на кризисную волну в любой момент. Экономика Армении же очень чувствительна к внешним шокам, потому что не имеет ресурсов для самозащиты. В первую очередь энергетических. Не имеет внешних выходов и входов, что значительно снижает интерес к ней. Армения после завершения конфликта стремится диверсифицировать свои внешнеэкономические связи, однако ее возможности в этом направлении объективно ограничены как масштабом экономики, так и географическими условиями.
Догнать и перегнать Азербайджан Армении удастся только при наличии следующих условий: длительном и глубоком экономическом кризисе в нашей стране, резком многолетнем росте армянской экономики опережающими весь мир темпами, неожиданном обнаружении нефти и газа или масштабных источников инвестиций, кардинальном изменении транспортной сетки региона. Согласитесь, что ни одно из этих условий нереалистично.
Никто ни от чего не застрахован. Тем не менее, можно с полной уверенностью сказать, что азербайджанская экономика если и придет в упадок, то только вслед за обрушением общемировой, и то далеко не сразу. Армянская же экономика рухнет так быстро, что даже не успеет сказать "ой". Нефть и газ в Армении ищут уже давно. Не нашли. А то, что нашли, не имеет промышленных масштабов, и инвестировать в разработку бессмысленно. Крупным источником инвестиций могла бы стать диаспора. Однако она не согласна финансировать Армению просто так и вернется в дело только тогда, когда Пашинян вновь разрешит превратить страну в штаб "армянского вопроса".
То есть со всех сторон по нулям.
Сегодня Армении нужно не устраивать гонки, а решить проблемы с внешними рынками. Они всегда были ограничены карабахским конфликтом и зависимостью от одного партнера. Поэтому сейчас армянская экономика переживает нелегкие времена. Отказ России от армянского импорта поставил местных производителей и трудные условия. Ереван храбрится и уверяет, что нашел альтернативу для поставок своих абрикосов и прочей продукции. Новые опекуны Армении прилагают усилия, чтобы ей помочь. Но сельхозпродукция, продаваемая в страны Евросоюза, находится в группе риска. Во-первых, из-за тарифов внутри ЕС, во-вторых, из-за интересов тамошних производителей. Азербайджан продает Европе то, чего у нее нет - нефть и газ.
А что Армения может предложить европейцам? Абрикосы? Абрикосы растут не только в Армении, Та же Франция, куда Ереван переориентировал поставки вместо России, занимает четвертое место в Европе по производству и экспорту свежих и переработанных абрикосов. Правда, армянские поставки мизерны. Небольшие партии поступили всего в пять магазинов, и только один расположен в Париже. Остальные - в провинциальных городах, мэрии которых давно сотрудничают с армянством, например, Иль-де-Франс. Расширение поставок может вызвать недовольство местных фермеров. Напомним акции протеста фермеров стран ЕС против наплыва украинской продукции после начала войны в Украине.
Так что если армянская оппозиция рассчитывает на превращение страны в Эльдорадо после "краха" азербайджанской экономики, она может смело поместить ее в раздел фэнтези. Путь экономического роста Армении уже расписан и хорошо известен. Нравится это реваншистам или нет, будущее страны - только в добрососедстве и сотрудничестве с Азербайджаном. Тридцать лет карабахского конфликта доказали нашим соседям, что наличие сильных покровителей, богатой и влиятельной диаспоры - ничто против ненормальных отношений с Баку.
Короче говоря, противники добрососедства и региональной интеграции могут сидеть и бессмысленно ждать "заката" Азербайджана. А в это время мимо Армении пройдут последние возможности.
]]>

В мировой политике существуют государства, обладающие силой, и государства, обладающие значением. Первых могут бояться. Вторых невозможно игнорировать. Разница между ними определяется не только количеством танков, самолетов или объемом экономики. Настоящее влияние начинается тогда, когда без тебя уже невозможно принимать решения.
История знает немало государств, которые в определенный момент обладали огромной военной мощью, но затем потеряли свое влияние вместе с изменением эпохи. И наоборот, история знает примеры стран, которые сумели превратить свое географическое положение, дипломатические возможности и политическую волю в стратегический ресурс. Именно такие государства становятся не просто участниками международных процессов, а их важными архитекторами.
Именно поэтому главным итогом прошедшего саммита НАТО в Анкаре следует считать не только конкретные решения и заявления, прозвучавшие в ходе встреч мировых лидеров. Его главное значение заключается в другом: он еще раз продемонстрировал новую роль Турции в формирующемся мировом порядке.
Еще несколько лет назад многие западные аналитики говорили о кризисе отношений между Турцией и ее западными союзниками. Исключение Анкары из программы производства истребителей пятого поколения F-35, введение американских санкций, разногласия по Сирии, различия во взглядах на региональные кризисы — все это создавало впечатление, что отношения Турции с Западом переживают один из самых сложных периодов за всю историю членства Анкары в НАТО.
Некоторые даже утверждали, что Турция постепенно удаляется от евроатлантического пространства и движется к поиску альтернативных центров силы.
Однако международная политика редко развивается по прямой линии. Реальность оказалась значительно сложнее, чем многочисленные прогнозы. Сегодня мы видим не столько возвращение Турции к Западу, сколько возвращение Запада к пониманию того, насколько важна Турция.
Именно в этом заключается главный политический смысл саммита в Анкаре.
Турция не стала важной благодаря одному конкретному событию. Ее нынешняя роль является результатом многолетней политики, направленной на укрепление собственной субъектности. Анкара последовательно демонстрировала, что хочет оставаться союзником, но не просто объектом решений других государств. Турция стремилась проводить самостоятельную внешнюю политику, исходя прежде всего из собственных национальных интересов.
Эта политика нередко вызывала критику со стороны союзников. Но сегодня становится очевидным, что именно способность Турции принимать самостоятельные решения превратила ее в государство, с которым необходимо считаться.
В дипломатии существует правило, хорошо известное профессионалам: сначала появляется политическая воля, затем она получает юридическое и техническое оформление. Именно поэтому публичные заявления лидеров имеют огромное значение. Они являются не просто словами, а сигналом о направлении движения международной политики.
Именно с этой точки зрения следует рассматривать атмосферу встреч президента США Дональда Трампа с президентом Турции Реджепом Тайипом Эрдоганом во время саммита НАТО.
Еще недавно казалось, что американо-турецкие отношения вошли в период долгосрочного противостояния. Но встреча в Анкаре продемонстрировала совершенно другую картину. Президент США публично подчеркнул свое уважение к турецкому лидеру и его политическому курсу, а также выразил готовность к новому этапу стратегического взаимодействия между двумя странами.
Особое значение имели заявления, связанные с вопросами оборонного сотрудничества, включая тему возвращения Турции к полноценному участию в программах, связанных с современными авиационными технологиями. Независимо от того, сколько времени потребуется для прохождения всех необходимых процедур, сам политический сигнал был предельно ясным: Вашингтон вновь рассматривает Анкару как важнейшего союзника, без которого невозможно эффективно обеспечивать безопасность в более широком регионе.
И это является серьезной дипломатической победой Турции.
Однако было бы ошибкой сводить этот успех исключительно к личности Эрдогана, хотя конечно, роль лидера страны в лице нынешнего президента Турции имеет огромное значение. Именно политические лидеры принимают решения, берут на себя ответственность и определяют направление движения государства. Но за конкретным успехом президента Турции стоит более глубокий процесс — результат многолетней государственной стратегии его страны.
Турция стремилась создать ситуацию, при которой ее невозможно было бы заменить и именно это является ключом к пониманию происходящего.
В XXI веке государства становятся сильными не только тогда, когда обладают большой армией или значительными экономическими ресурсами. Они становятся сильными тогда, когда их участие становится необходимым для решения ключевых международных проблем.
Современная Турция постепенно заняла именно такую позицию.
Она является членом НАТО, но одновременно сохраняет собственные каналы взаимодействия с различными центрами силы. Она поддерживает территориальную целостность Украины, но при этом сохраняет возможность диалога даже в самых сложных международных конфликтах. Она играет важную роль в Черноморском регионе, на Ближнем Востоке, в Кавказском пространстве и в Центральной Азии.
Именно эта способность быть связующим звеном между различными регионами и политическими центрами стала одним из главных источников турецкого влияния.
Многие критиковали Анкару за стремление проводить слишком самостоятельную политику. Но история международных отношений показывает: государства, которые способны самостоятельно формировать свою повестку, со временем часто получают больше уважения, чем государства, которые лишь следуют чужим решениям.
Саммит НАТО в Анкаре стал подтверждением этой закономерности.
Он показал, что Турция больше не воспринимается исключительно как южный фланг НАТО или региональный игрок. Ее роль значительно шире. Сегодня Анкара является одним из тех центров, где пересекаются интересы Европы, США, Ближнего Востока, Черноморского региона и Южного Кавказа.
Именно поэтому главный вопрос заключается уже не в том, является ли Турция частью системы международной безопасности.
Главный вопрос сегодня другой: может ли эта система эффективно функционировать без Турции?
И ответ становится все более очевидным.
Особенно важным аспектом саммита стало сохранение единства самого Североатлантического альянса.
Еще до встречи в Анкаре многие наблюдатели говорили о серьезном кризисе внутри НАТО. Приход новой администрации Дональда Трампа сопровождался острыми дискуссиями о будущем трансатлантических отношений. В Европе внимательно следили за заявлениями Вашингтона о необходимости увеличения расходов союзников на оборону, обсуждались разногласия по вопросам европейской безопасности, будущего роли США в НАТО, а также различия во взглядах на целый ряд международных кризисов — от Украины до Ближнего Востока.
На этом фоне существовала реальная опасность того, что внутренние противоречия могут ослабить политическое единство Альянса и именно здесь проявилась еще одна важная роль Турции.
Анкара оказалась тем государством, которое смогло выступить не просто как участник дискуссии, а как площадка для поиска компромисса между различными подходами внутри западного сообщества.
Это и есть то, что можно назвать дипломатией незаменимости.
В мировой политике существуют страны, которые пытаются добиться влияния через давление. Но есть и страны, которые получают влияние благодаря способности соединять стороны, находить точки соприкосновения и создавать пространство для переговоров.
Турция в последние годы постепенно превратилась именно в такого игрока.
Показательно, что по итогам саммита президент США Дональд Трамп позитивно оценил роль как президента Эрдогана, так и генерального секретаря НАТО Марка Рютте в сохранении единства Альянса. Это был важный политический сигнал: несмотря на существующие разногласия, союзники смогли продемонстрировать способность действовать вместе.
И здесь необходимо понимать одну важную вещь.
Единство международных организаций никогда не возникает автоматически. За каждым подобным документом, за каждой декларацией стоят месяцы сложных переговоров, дипломатических консультаций и поиска компромиссов. Любой итоговый текст — это результат баланса интересов различных государств.
Именно поэтому политическая атмосфера вокруг саммита имела не меньшее значение, чем его формальные решения.
Анкара продемонстрировала, что способна принимать у себя лидеров, между которыми существуют серьезные разногласия, и создавать условия для диалога. В этом заключается особенность современной турецкой дипломатии.
Она не пытается заменить один центр силы другим. Ее цель — сохранить пространство для собственного маневра и одновременно оставаться важным участником процессов, которые определяют будущее международной системы.
Именно поэтому роль Турции в вопросе Украины также заслуживает отдельного внимания.
С первых дней российской агрессии против Украины, официальная Анкара заняла позицию, которая сочетала поддержку суверенитета и территориальной целостности Украины с сохранением дипломатических каналов. Турция не признала незаконную аннексию украинских территорий, поддержала международно признанные границы Украины, выступала за мирное урегулирование и неоднократно использовала свои возможности для достижения конкретных результатов.
Такая политика вызывала разные оценки. Одни считали ее слишком самостоятельной, другие — единственно реалистичной в условиях сложнейшего международного кризиса.
Но сегодня очевидно одно: именно благодаря этой позиции Турция сохранила возможность разговаривать с различными сторонами конфликта, а в дипломатии возможность разговора часто является первым условием для достижения результата.
Особенно символичной стала встреча президента США Дональда Трампа и президента Украины Владимира Зеленского в рамках саммита.
Еще недавно отношения между Вашингтоном и Киевом переживали серьезный период неопределенности. Поэтому сам факт открытого политического диалога между двумя лидерами имел самостоятельное значение.
Конечно, было бы неправильно утверждать, что все результаты этой встречи стали исключительно заслугой Анкары. Международная политика всегда является результатом множества факторов.
Но нельзя отрицать и другое: именно Турция создала политическое пространство, в котором такой диалог состоялся и это является еще одним проявлением той самой незаменимости.
Великие дипломатические успехи иногда измеряются не только подписанными соглашениями. Иногда они измеряются тем, что вчера невозможное становится возможным. Именно так работает настоящая дипломатия.
На протяжении десятилетий международные отношения строились вокруг вопроса: "кто сильнее?"
Но XXI век постепенно формулирует другой вопрос: "без кого невозможно?" И именно ответ на этот вопрос становится новым критерием международного влияния.
Турция сегодня стремится стать именно таким государством.
Государством, без которого невозможно обсуждать безопасность Черного моря, стабильность Кавказа, энергетические маршруты, миграционные процессы, будущее отношений Запада и Востока, а также многие кризисы, определяющие мировую повестку.
Конечно, это не означает отсутствия противоречий между Анкарой и ее партнерами. У каждого государства есть свои интересы, свои красные линии и свои национальные приоритеты.
Но зрелость внешней политики заключается не в отсутствии разногласий, она заключается в способности управлять ими и именно это сегодня демонстрирует Турция.
За последние годы многие государства пытались выбрать простую модель: полностью присоединиться к одному из мировых центров силы. Но современный мир становится все более сложным. Он больше не напоминает жесткую систему времен холодной войны, где государства были обязаны находиться только в одной политической орбите.
Новая эпоха требует другого качества дипломатии.
Она требует способности сохранять союзнические отношения, одновременно защищая собственную самостоятельность.
Именно поэтому турецкий опыт представляет особый интерес для многих средних государств мира.
Турция показывает, что страна, которая еще несколько десятилетий назад воспринималась преимущественно как региональная держава, может постепенно превратиться в самостоятельный центр влияния.
Но для этого необходимы три условия: политическая воля, стратегическое мышление и способность видеть дальше одного политического цикла. Именно сочетание этих факторов позволило Турции значительно расширить свои возможности в мировой политике.
Именно поэтому для Азербайджана значение прошедшего саммита выходит далеко за рамки успеха турецкой дипломатии.
В Баку всегда понимали простую геополитическую истину: в современном мире сила стратегических союзов определяется не только количеством подписанных документов, но и международным весом партнеров. Чем сильнее становится союзник на мировой арене, тем больше возможностей открывается и перед самим государством.
Отношения Азербайджана и Турции давно вышли за пределы обычного двустороннего сотрудничества. После подписания Шушинской декларации стратегическое партнерство двух стран получило новое качество, закрепив не только политическую близость, но и общность подходов к ключевым процессам в регионе.
Однако было бы ошибкой рассматривать этот союз исключительно через призму двусторонних отношений.
Сегодня взаимодействие Баку и Анкары имеет гораздо более широкий геополитический контекст.
Оно связано с будущим Южного Кавказа, энергетической безопасностью Европы, транспортными коридорами между Востоком и Западом, развитием Организации тюркских государств, процессами в Центральной Азии и изменением всей архитектуры региональной безопасности.
Именно поэтому усиление международных позиций Турции объективно расширяет и возможности Азербайджана.
Но здесь важно понимать главное.
Сила этого партнерства заключается не в том, что одна страна заменяет другую. Напротив, каждая из них сохраняет собственную субъектность и собственную внешнеполитическую стратегию.
Турция является крупной региональной державой с глобальными амбициями.
Азербайджан же стал государством, которое за последние десятилетия прошло путь от небольшой страны, находящейся в сложном геополитическом окружении, до уровны среднего (middle power) государства со значительно возросшим международным влиянием и собственной региональной повесткой.
Именно это делает их сотрудничество особенно важным.
Обе страны исходят из понимания того, что в современном мире невозможно обеспечить устойчивое развитие, полагаясь исключительно на поддержку внешних игроков. Государства становятся сильными тогда, когда сами становятся субъектами международных процессов.
В этом смысле опыт Турции представляет большой интерес.
Анкара показала, что даже государство, которое не относится к категории сверхдержав, может существенно влиять на мировую политику, если оно обладает стратегическим видением, политической волей и способностью проводить самостоятельный курс.
Эта логика во многом объясняет и внешнеполитический путь Азербайджана.
Баку также последовательно стремится укреплять собственную субъектность, развивать отношения с различными центрами силы и проводить политику, основанную прежде всего на национальных интересах.
Именно поэтому любой успех Турции на международной арене имеет для Азербайджана особое значение.
Усиление Анкары означает расширение возможностей для совместного продвижения региональных инициатив, укрепление тюркского пространства сотрудничества и повышение роли Южного Кавказа в формирующейся системе международных отношений.
Сегодня мир переживает период глубоких изменений.
Старая система, построенная после окончания Второй мировой войны, постепенно трансформируется. Баланс сил меняется, появляются новые центры влияния, а государства, которые раньше воспринимались как второстепенные игроки, получают возможность играть гораздо более заметную роль.
Именно в этой новой реальности особенно важным становится понятие стратегической автономии.
Государства больше не могут рассчитывать только на принадлежность к определенному блоку или союзу. Им необходимо обладать собственной политической субъектностью, умением защищать свои интересы и одновременно создавать вокруг себя пространство сотрудничества.
Турция является одним из наиболее ярких примеров такой модели.
Она не стала сверхдержавой в классическом понимании этого слова. Но она стала государством, которое невозможно исключить из процесса принятия ключевых международных решений, а именно это и является настоящим признаком силы.
В конечном итоге главный урок саммита НАТО в Анкаре заключается не только в том, какие заявления прозвучали и какие договоренности были достигнуты.
Его главное значение заключается в демонстрации нового качества турецкой роли в мире.
Турция больше не является государством, которое пытается доказать свою значимость. Она стала государством, чья значимость уже признана.
Именно поэтому главный вопрос сегодняшней международной политики звучит уже не так: "на чьей стороне Турция?" Главный вопрос звучит иначе: "можно ли решить главные проблемы современного мира без Турции?»
Именно здесь находится ключ к пониманию новой роли Анкары.
История знает множество государств, обладавших огромной военной силой. Но лишь немногие сумели стать незаменимыми. Именно незаменимость, а не могущество, становится главным признаком новой мировой силы.
ХХ век сделал великими государства, способные выигрывать войны. ХХI век все чаще возвышает государства, способные предотвращать их. Саммит в Анкаре показал, что Турция стремится занять именно такое место в формирующемся мировом порядке.
Как писал древнекитайский мыслитель Сунь-цзы: "Высшее искусство войны — покорить врага без сражения".
Сегодня эта мысль приобретает новое политическое звучание.
Настоящая сила заключается не только в способности победить противника, а в способности сделать так, чтобы без тебя уже невозможно было найти решение. Именно в этом заключается феномен современной Турции. Именно поэтому сегодня можно говорить о новой роли Анкары — роли незаменимой Турции.
Рамиз Юнус,
профессор политологии
Международного университета "Хазар" ]]>

За последние несколько недель азербайджанская дипломатия находится в режиме ожидания. Азербайджан может себе это позволить. Это дорогого стоит в современных международных отношениях. В двустороннем формате у Азербайджана обязательства только перед Турцией, и они исполняются в полном объеме, демонстрацией чему является реакция МИД Азербайджана на признание т.н. «геноцида армян» со стороны правительства Израиля…

Июль, август, сентябрь и, отчасти, октябрь – будет периодом неопределенности и турбулентности в нескольких кейсах, которые влияют на Южный Кавказ. Пройдемся по кейсам:

США/Израиль vs. Иран – по всем показателям процесс затянется, Израиль и некоторые круги в Иране не заинтересованы в установлении новой системы взаимоотношений. В Иране может еще все измениться, так как договоренности держатся на конкретных лицах (Президент, спикер Парламента), тогда как военные остались вне процесса. Если Хамнеи не появится на похоронах отца (это самое безопасное место, так как будет много иностранных гостей), то слухи о его дееспособности будут только расширять трещины во взаимоотношениях внутриэлитных групп. Многозначительная позиция Хамнеи о том, что «в принципе он не согласен» с ходом переговоров и соглашается только из-за принятия ответственности со стороны президента Пезешкиана, может стать поводом для действия военных из КСИР. Неопределенность останется до выборов в Израиле и в Конгресс США.

Россия vs. Украина – эскалация будет только нарастать. Москва и Киев также ожидают очередной вовлеченности США, которая возможно будет в августе-сентябре и максимально усиливают свои переговорные позиции.

Израиль vs. Турция. Правительству Нетаньяху нужно устоять на парламентских выборах, а для этого нужен враг. Если не получится сорвать договоренности США и Израиля, которые не создают возможности для ударов по Ирану, и, как минимум, локализуют активности в Ливане; то нужно будет поднимать Хамас в Газе. Хотя и там уже Совет мира во главе с Трампом. Остается искусственно разжигать противоречия с Турцией и эскалировать в Сирии. Это, возможно, самый опасный для Азербайджана кейс, эскалация которого не в интересах Баку и Вашингтона.

Россия vs. Армения. Похоже, что Россия будет наращивать давление на Армению и в течение будущих нескольких месяцев проверять на прочность правительство Пашиняна. Борьба за стратегические активы в Армении (ЮКЖД, АЭС) приближается к точке, когда принятие решений со стороны правительства Пашиняна может привести Москву к реализации попытки обрушения экономики Армении – на очереди запрещение банковских переводов из России в Армению (напомню в прошлом году они составляли 3,8 млрд. долларов).

Мирный процесс между Азербайджаном и Арменией. Новый состав Национального Собрания, новое правительство должны еще сформироваться и принять Программу правительства, и только к сентябрю можно получить что-то членораздельное по видению правительства Армении. Для Азербайджана важен процесс по референдуму и решения по реализации ТРИПП. Всё это затянется на несколько месяцев, в ходе которых подтверждается приверженность мирной повестке и, наверняка, будут еще решения похожие на сотрудничество по интернету в Нахчыван.

Таким образом, четыре месяца надо провести в режиме ожидания. За это время можно укрепить политические, экономические, организационные тылы внутри страны для активности уже после основных процессов, которые должны произойти поздней осенью – начало зимы 2026 года: выборы в Израиле, выборы в Конгрессе США, решения правительства Армении по референдуму и ТРИПП, очередной переговорный виток между Россией и Украиной.

Плюс за это время возможно продолжать наполнять содержанием союзничество с Турцией, Грузией и странами Центральной Азии, партнерства со странами Залива и Китаем, и попытаться аннулировать 907 поправку в Конгрессе США и подписать новые соглашения с ЕС.

К концу года должна сформироваться новая ситуация почти что во всех внешних кейсах, которые влияют на наш регион, и по результатам которых Азербайджану придется формировать и формулировать позицию.
Источник: телеграм-канал «Мнение ФМ»
]]>